nnikishina (nnikishina) wrote,
nnikishina
nnikishina

Categories:

Не стало Мирона Петровского

Сегодня я узнала, что Мирон Семенович Петровский ушел от нас. Конечно, он был одним из тех, на ком держится культура. Конечно, его удивительные  точные мысли останутся с нами и теми, кто будет после нас. Конечно… А я просто вспоминаю наши разговоры и его удивительную человеческую теплоту, которой он одаривал меня в чужом мне городе. Чаепития с ним и Светланой. Трогательные и точные подарки для моих детей. Интерес к тому, что я пишу. И какой-то свет, который исходил от него. И в этом свете так легко и спокойно было говорить, смеяться, дышать…

Прощайте…


А ниже отрывки из того материала, который я писала о нем лет двадцать с лишним назад. Мирону он не понравился и я его не публиковала.

                         ***
В городе Баранауле мальчик идет в библиотеку. Мальчику очень провезло: отец вернулся с фронта после ранения. Барнаул кажется мальчишке сытым городом, потому что здесь есть картошка. И вот в этой крохотной, состоящей из одного книжного шкафа, библиотеке, среди томов по бухучету он находит Книгу! «Высокое искусство» называлась эта книга и посвящалась теории художественного перевода. Автором ее был Чуковский. «Мы жили не столько в реальном государстве, сколько в утопическом пространстве русского языка» - говорит Петровский. Может быть, дверь в это «утопическое» и такое свободное пространство и приоткрылась перед ним той военной зимой. И само построение фраз поразило возможностью чуда. Эта, так поразившая Мирона Петровского, книга и сейчас у него.
                   ***
В середине пятидесятых годов Петровский, уже два года как окончивший университет, не имел постоянной работы. Переходил из многотиражки в многотиражку, замещая ушедших в отпуск. И тогда он совершил то, что сам называет жестом отчаянья: послал свою дипломную работу о Чуковском самому Корнею Ивановичу. Впечатление чуда было полным: Петровскому показалось, что он только что опустил письмо в почтовый ящик – и вот уже держит в руках ответ. Надо заметить, что если для подавляющего числа людей Чуковский – прежде всего автор самых любимых с детства сказок, а еще для многих - автор книг о русских писателях, то для специалистов он был и остается крупнейшим авторитетом в литературоведении. Для начинающего литературоведа Мирона Петровского просто доброе слово корифея русской литературы было бы, наверное, важным и значительным. Но целое письмо! И теперь, спустя десятилетия Петровский с каким-то детским смущением говорит мне: «Письмо настолько лестно для меня, что я и сейчас не решусь показать его вам». А тогда в юности он просто сошел с ума от счастья! Он шел по улице, доставал письмо и читал. Проходил квартал, доставал и снова перечитывал.
Чуковский дал возможность Петровскому работать рядом с собой. И эта работа, дружба, учеба длилась двенадцать лет.
                        ***
Я спрашиваю Мирона Семеновича, любит ли он этих авторов, о которых писал, больше других. Петровский смеется: «Когда-то в университете наши девочки говорили: «Я хочу написать про Щипачева! А я про Симонова!» Но ведь вопрос не в том – любишь ты автора или нет. Важно другое: что свое можешь ты сказать о нем. В сущности, это категория самовыражения. Хирург копается в животе не потому, что любит живот. Это так и не так. Это сложнее. Еще в советские годы мы  признавались друг другу с Белинковым о пламенном желании написать монографию не о ком-нибудь горячо любимом, а, представьте, о Кочетове!» ( Кочетов – советский писатель, ныне прочно забытый.)
                      ***
Он с печалью и недоумением говорит: «Нам казалось, что люди лгут лишь        по принуждению. А когда можно будет не лгать, они начнут говорить правду. Но этого не произошло».
                          ***
Свои отношения с властями Петровский определяет просто: «Я никогда никуда не вступал. Зато не было возможности меня оттуда выгнать». Он говорит о себе: «Я очень рано сформировался, как аутсайдер. И это не было сознательной позицией. Все двери были закрыты, а эта – нет. И я вошел в нее».
                         ***
Разговор о нем самом Петровскому кажется ненужным, лишним. И он предлагает простейший  вариант своей биографии, заметив, что по этому принципу можно написать целый роман. В 1932 году - родился. В 1941 ему было девять лет. В 1945 – тринадцать. В 1954 – двадцать два года. В 1968 – тридцать четыре. Мирон Семенович считает, что в этих  цифрах уже все сказано.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments