Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Волчок

(no subject)

Вот и свету осталось едва.
Виден стол, да посуда на нем.
В чистой банке цветы и трава,
Что с детьми собирали мы днем.
Вот и вечер. Не бойся, душа.
Напрягай настороженный слух.
То приходит к тебе не спеша
Бессловесное пенье старух.
Вот и полночь твоей темноты.
Но, как прежде, небесным огнем
Осияны трава и цветы,
Что с детьми собирали мы днем.

1996 -2011 г.
цветочки

(no subject)

Вчера исполнилось 10 лет, как не стало Лены.  На кладбище не было ни души. Лил дождь.  Лена смотрела с портрета своей светлой, ясной улыбкой.  Эта же улыбка видится мне, когда я читаю ее текст.  Она написала  его  лет в 16.

                Минуты счастья.
Страшно прикоснуться к бумаге. Нужна смелость, чтоб провести линию. Так и в жизни - ты не можешь быть уверен, что что-то получиться, но если так и не решишься провести черту, никогда не узнаешь какой прекрасный стих или рисунок мог получиться. Творчество- дар богам, дар от богов… Для кого-то пустой звук, для кого-то вся жизнь. И этому кому-то


не нужно уже более ничего - ни материальные вещи. Ни власть, ни наслажденья, а только возможность и свобода творить. Это не передашь словами… когда вдруг в тебе что-то рождается и ты ещё не можешь выразить всё, но знаешь- это будет прекрасно. И трепет и волнение переполняют тебя, будто на тебе сидит бабочка и ты боишься вспугнуть её. А когда выходит, творенье завершено, то так и хочется поделиться со всем миром, чтоб все увидели чистый источник чувств. И это- самый прекрасный момент в жизни.
Мне 7 лет. Завтра будет 8. Ложусь спать и не могу уснуть. Нет, не из-за того, что привыкла поздно ложиться - в этом возрасте поздно спать не ложатся. А из-за ощущения праздника. От предвкушения чего-то, сама не знаю чего, сердце из груди выскакивает. Проснусь - а под кроватью подарки. Начну их смотреть, с упоением шелестя пакетами, зайдёт в комнату мама, которая ночью ждала, пока я усну, чтоб положить подарки, а утром ждала, пока проснусь, чтоб увидеть радость на моём лице. И не будет плохих подарков, ведь не так сложно угадать, что нужно ребёнку в восемь лет. И я буду радоваться этому и гордо говорить «Мне не 7 лет, а целых 8» И не бывает лучше, чем в 8.

Collapse )Collapse )
Фотка

С праздником Победы!


Любовь иль злоба наш удел? Падем ли, выстоим ли? 
Мужайтесь, девочки мои! Прощай, пехота! 
                                                 Булат Окуджава. 

А в полдень уснули собаки и дети

в палатках и просто в траве на подстилках...

А мы в золотом и торжественном свете

по кругу пустили сухого бутылку.

Обычная вроде минута покоя:

костер догорающий, небо да птицы,

но было в ней что-то для сердца такое,

что бедному сердцу лишь изредка снится.

И песня Тимура на стих Окуджавы,

пропетая вовремя, сделалась центром

поляны, которая нас окружала

и мира, явившего детскую цельность...

И не было в мире том слова “напрасно”,

прилипшего к подвигу, к дружбе и вере.

И мертвые наши, светлы и прекрасны,

смотрели на нас в отворенные двери...

Сквозь небо смотрели, сквозь землю, сквозь пламя

И нам подпевали и плакали с нами.

Вот так мы сидели однажды на свете,

где спали под солнцем собаки и дети.

цветочки

Детское.


Разбирала архивы нашла это сочинение. Написала моя младшая дочь. Но вот сколько ей было в это время? Судя по возрасту Адама и Евы в ее произведении, наверное, -  8-9…

 

 Когда Адам и Ева были детьми.

Вот он Адам. Вот он встал перед нами мальчик красивого телосложения с белокурыми красивыми волосами. А вот и Ева. Она тоже очень хорошенькая, с длинными ресницами и карими почти черными глазами. Им где-то по 8-9 лет. Они бегают друг за другом по раю, едят плоды. Яблоки, фиги, груши, виноград и многое другое. Купаются в реке. Пьют воду из ручьев. После этого наступает ночь. Они идут к медведю в берлогу и ложатся рядом. На следующее утро они не делают тоже самое. Теперь они рисуют и заходят в гости к слону и слоненку. Вот так живут они в раю. Им там очень хорошо.

 

Волчок

Архив 90-х.


Вокруг опять двадцать пять кризис, и невольно вспоминаются годы  девяностые. К тому же я рылась в архивах и нашла рукопись. Но опубликовать не могу, ибо заплачено мне за нее было честь по чести. Но я сейчас не о содержании, которое довольно интересно. История написания тоже ничего.

Прибежала ко мне подруга и потащила по объявлению: конкурс на замещение должности литератора! Тогда еще заковыристые английские слова в ход не пошли. Народу притащилось порядком: безработица, а тут писателей нанимают! Все честь по чести: один этап, другой. И остаюсь я одна в результате… А все это время работодатель наш о сути дела не говорил. И вот сообщает он мне, что будем мы книгу писать о вреде секса. И концепцию изложил… Я погоревала , да деться некуда – детей кормить надо… А работодатель хорош! Рубаха модная на ём!  И сам такой с плечами… А я женщина закомплексованная на тот момент была, потому что из платьев у меня была одна юбка розовая на рынке «Юность» купленная… Дома дети малые: ни в гости пойти, ни гостя принять. Чужая я была в тот момент на сексуальном празднике жизни…. А тут тема хоть и противоречащая моим  внутренним установкам, но зато помогающая не думать о празднике…  Ну, взялась, пишу… Каждые 25 страниц машинки сдаю. С работодателем встречаемся, обсуждаем активно. А что обсуждаем? Ну тему произведения… Как секс вреден. А у меня дети малые, юбка опять же неподходящая… Секса нет, как нет. Казалось бы должна проникнуться идеей, что вреден проклятый. Может так и вышло бы… Но материал, с которым я работала, идею подтачивал изнутри. Тут тебе и маркиз этот хренов, и порнушка какая-то, и Спидинфо… Гравюры отвратительные, истории гадкие… Сны начали сниться сугубо по работе.  Я на работодателя смотрю все пристальнее, а он мне все отчетливее излагает о вреде.  Я краснею в самый неподходящий момент, руки трясутся, сердце екает. Маета, а не работа. Я уж подумывать начала о том, чтобы стукнуть работодателя по голове этой рукописью и уйти к чертовой матери.  Но тут он, наконец-то, разорился… Я с огромным облегчением осталась без работы и с убеждением, что секс вреден. В таких количествах. И в печатном виде.

  

Волчок

Книги и книжечки.


Я тот чукча, который читатель. Я, в сущности, наркоман книжный. Без листка с напечатанными буквами мне физически плохо… Приходя в чужой  дом, я машинально ищу глазами книжные полки. Найдя, успокаиваюсь. Если не нахожу, чувствую себя странно. Словно я в гостях у инопланетян. Привычка дурная. Бывало в колхозе каком-нибудь, обшарив избу на предмет печатного яда, я принималась читать засаленные и пожелтелые «Записки следователя» Они чудесным образом попадались мне так не однажды. В разных селениях. Бывало приходилось читать отрывной календарь… А то и справочник фельдшера – акушера…

Я читаю все. На моих полках мирно соседствуют Анжелика и Федор Михайлович, иудейские древности и Устинова, Лукьяненко и Юнг. И еще целая прорва авторов и названий. Это не означает, что я всех их люблю. Терпеть не могу Набокова, но он рядом с Буниным, которого я обожаю. Да именно обожаю… как институтка преподавателя словесности. Я бы клала букетики фиалок ему в калоши. Но Набокова я все равно читаю. Скорочтение – это минус. Книг всегда мало. Зато я все забываю. Детективы могу перечитывать по сто раз – ничего не помню. Склероз – это плюс.

Я бесстыдна, как каждый наркоман. Мои дети с ужасом обнаруживают  на моем диване розового, как херувим, дамского романчика. «Мама! Что это?» - спрашивают дети, брезгливо беря за краешек бедную книжицу. Я молча улыбаюсь мудрой улыбкой всеведения. О! вы еще доживете до моих лет. И вам тоже нечего будет читать. И вы порадуетесь и этому кусочку… Только однажды мне стало стыдно. Я обнаружила в сортире Шпенглера. Он мирно стоял возле стенки. Весь в черном. Когда-то одна подруга говорила про одного знакомого: «Он так хочет, чтобы все знали, какой он умный – у него в туалете Монтень всегда на видном месте…»  Увидев Шпенглера, я испугалась: а вдруг кто порядочный зайдет и у меня в туалете обнаружит его? Шпенглера, а не Монтеня. И что человек обо мне подумает?!!  Хотя Шпенглер удобный очень. Его с любой страницы открывай и – пожалуйста. Фрезер тоже хорош в этом отношении…

Я к чему это? К тому, что у моей наркоманской душонки появился родник неиссякаемый  - ЖеЖе чужие… Бредешь куда-то наугад, листаешь…  Или лучше даже в окна заглядываешь… буквы… славно… Хотя моей одной другой подруги муж говорит ей: хватит читать – писать пора. И то сказать.